Спектакль произвел сильное впечaтление

(С) Яков Петров, 2009 г.
Опубликовано в газете “Кстати” #745 и на сайте газеты

 В «Кстати» №741 была напечатана статья “Заметки на полях театральной програмки” С. Копыльского. Не могу удержаться от полемики с автором. В статье говорилось о только что завершившемся сезоне театра “Ю” и двух спектаклях этого сезона. Признаюсь, познакомился я с театром “Ю” впервые 7 июня, побывав на спектакле “Маленькие трагедии”. Второй спектакль, о котором хорошо отзывается автор статьи, я, к сожалению, пропустил. Именно “Маленькие трагедии” произвели на меня сильное впечатление и заставили сесть за эти заметки.

Я не пушкинист,но зритель вполне искушенный. И подача знакомых пушкинских строк в манере, оправданной стилем постановки, не вызвала у меня внутреннего сопротивления. Обращение же к материалу, действительно разработанному столько раз и в разных формах, но сегодня, и здесь, только приятно удивило и обрадовало. Тем более, что очень многое в трактовке и оформлении показалось оригинальным и безусловно талантливым. Не скрою, кое-какие символы, использованные режиссером А.Лизненковым, оставили знак вопроса, но именно поэтому я с удовольствием вернулся и посмотрел спектакль еще раз в “Видео-театре” на вебсайтовой страничке театра “Ю”.Многое стало понятнее.
Возможно, мое прочтение режиссерских задумок субъективно, но где вы видели объективность в искусстве?

В спектакле (кроме светового оформления ) использованы только два цвета – белый и красный- причем преобладает белый- цвет савана, цвет смерти. Очень вероятно, что смерть то и дело мелькала в круговерти пушкинских мыслей в ту знаменитую Болдинскую осень, когда? окруженный холерой и карантинами, он писал свои трагедии. Ведь в каждой из них ( трагедий) ей ( смерти ) отведена существенная роль, и это настроение и атмосфера замечательно схвачены цветовым исполнением и добавлением осенней листвы – чтобы мы в Болдино окунулись, – и плавными переходами из одной трагедии в другую, а также детскими воспоминаниями А.С. Пушкина в прелюдии к спектаклю, и, наконец, пушкинскими рисунками на экране…

В театральной символике в каждой трагедии я увидел почерк талантливого режиссера: вспомните, как в вихре танца мелькают ноты, повергающие Сальери в безумие; а как явственно звучит реквием в четких шагах молчаливой босой толпы! В “Скупом рыцаре”, когда падали головы “сундуков”, над которыми властвует барон, у меня мурашки бегали по коже, и я видел, что у соседей моих перехватило дыхание. А дуэль в «Дон Гуане» – эмоциональный накал в движении, летающие красные шарфы – пролитая кровь – лаконично и захватывающе. А пир-оргия, с немой песней Мэри и вихрем крутящейся, колышущей воздух в зале кровати – носителя смерти.

Конечно, были неровности и погрешности, в основном, в работах главных героев, роли которых исполняли одни и те же актеры. Это касается, к примеру, образов, созданных Д.Кольцовым. Eго Альбер показался мне живым и ярким, а вот Сальери – несколько плоским и монотонным. В. Базарский был, на мой взгляд, убедительным бароном, а вот в священнике из “Пира” какой-то, что ли, мощи мне не хватило. И у остальных исполнителей что-то было исполнено с блеском, а где-то бывали неточности. Удивили женшины О.Никитина (Лаура) и А.Белая ( Донна Анна) сумевшие продемонстрировать тонкую женскую красоту под масками окрашенных белым лиц.

Хочется верить, что мне удалось аргументировать своё несогласие с критикой спектакля “Маленькие трагедии”. Повторю: спектакль. подаривший новую встречу с А.С. Пушкиным, произвел на меня сильное впечетление. Жду от моего нового знакомого – театра “Ю”- новых работ, жду с нетерпением.

Премьерные заметки

(С) Мария Перцова , 2010 г.
Зрительский отклик на спектакль “С днём рождения, папочка!”
Публикуется с разрешения автора.

Ведь, чтобы там ни говорили, мы все – люди русской культуры, и русский театр является мечтой каждого из нас.

Мы все согласны, что русская эмиграция – театральная. На какие бы гастроли я ни ходил – Стреллера, Питера Брука или Бергмана – везде звучит русская речь.

Из беседы театрального критика Беллы Езерской с режиссером Гарием Черняховским

Русскоязычная эмиграция в Сан-Франциско и Силиконовой долине не слишком избалована театральными впечатлениями. Российские театры к нам не доезжают, большей частью ограничивая свои гастроли городами восточного побережья, а если добираются, то привозят порой не лучшие, а самые мобильные спектакли – минимум участников и декораций. Гастроли американских и европейских театров, те самые, о которых говорится в упомянутой выше беседе – случаются очень редко. Русская речь там действительно слышна. Сказывается русская театральная традиция: «Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей…» и так далее, и тому подобное.

За последние годы в Сан-Франциско появилось несколько камерных американских театров. Но и они, в совокупности, выпускают только пару удачных спектаклей в год. То есть неутоленный театральный голод, как ни говори, присутствует. Наша община восполняет этот голод по-своему, с помощью любительских спектаклей, так как отечественная «театральность» формирует не только зрителя, но и актера-энтузиаста. Любительские постановки подарили нам в прошлом и, несомненно, подарят еще немало счастливых минут, но у любительских спектаклей – короткая жизнь. Они играются два-три раза, и умирают, не успев развиться, достичь творческой зрелости.

И вот совсем недавно произошло почти невероятное и радостное событие – в Mountain View открылся первый стационарный русский театр . То есть русский театр с американским именем “Theatre You” существует уже более 12 лет , но только в этом году, благодаря поддержке меценатов и организационной деятельности директора и актрисы театра Марины Чечельницкой, коллектив получил постоянное помещение со сценой и небольшим зрительным залом. Руководит театром профессиональный актер и режиссер Александр Лизненков. Многим запомнились его постановки «Забыть Герострата», «Чего не сделаешь ради вас…», необычайно интересные «Маленькие трагедии» по произведениям А.С . Пушкина. Событием стало и открытие нового сезона, который начался спектаклем по пьесе А.Строганова «Сатира».

Строганов – необычный драматург. Работая врачом-психиатром, он разработал метод лечения больных с применением театральных систем Станиславского, Бертольда Брехта и Михаила Чехова. Позволю себе привести выдержку из статьи, описывающей эту методику. «Система Брехта, основанная на методе отчуждения, позволяет пациенту взглянуть на свою проблему как бы со стороны, что дает возможность эффективно лечить людей, находящихся в состоянии развода или конфликта, или переживающих смерть близкого. Этот метод Строганов назвал «Эпической терапией». Пациенту предлагается описать свою ситуацию на бумаге, а затем несколько раз зачитать текст, меняя эмоциональную окраску. Человек как бы абстрагируется от проблемы, и она теряет свою остроту. По Станиславскому больные, наоборот, погружаются в свой образ, примеряя на себе позитивное отношение к жизни». За эту методику Строганов был выдвинут на соискание Нобелевской премии в области медицины, а пьесы его с успехом идут в московских и петербургских театрах, были переведены и поставлены в Чехии и в Америке.
В основе пьесы «Сатира» – старый, как мир, конфликт «отцов и детей» . Впрочем, показан он в современном ракурсе – как болезненный разрыв между поколениями, углубившийся в результате развала строя, смены «измов» и эпох. Старшее поколение в спектакле представляет Лев Александрович Смышляев в талантливом исполнении Александра Лизненкова. Александр очень точно, эмоционально создает образ старого хирурга, в котором под маской сатира, шута, этакого Федора Карамазова, спрятаны одиночество, сомнения в правильности прожитой жизни, тоска по своему продолжению. В любви Смышляева к джазу и Хемингуэю безошибочно угадывается поколение, чья молодость пришлась на оттепель 60-х. Их отталкивают «дельцы» и «крутые» ребята с пистолетами и бритыми головами, но это – их собственные дети, в руках которых настоящее и будущее, и диалог – неминуем.
«Я ничего не пишу. . . Я все помню наизусть. Я целыми днями занимаюсь тем, что репетирую это свое обращение. Он наверняка скажет, что у него мало времени , и мне надо будет сказать самое важное быстро», – говорит о сыне Смышляев.

Диалог Смышляева и Сережи, роль которого органично и искренне сыграл Дмитрий Кольцов, и заключает в себе надежду на то, что понимание возможно, что человечность никто не отменял и не отменит.
Кроме игры актеров, хочется отметить любовное внимание к деталям в этой постановке, отлаженный, профессиональный звук и свет (Л. Кегульский, М. Хитров, О. Шурыгин), работу художников-оформителей – труд всех тех, кто за сценой.

Строганов известен своей игрой с банальностями, затверженными истинами, умением поднимать их до уровня вечных тем и настоящей драмы. Это удалось и режиссеру спектакля, исполняющему также и главную роль в нем, Александру Лизненкову. Спектакль, раскачиваясь от фарса к трагедии, завораживает зрителя, не оставляет и после финала. И это только начало, спектаклю есть куда расти, побуждая духовно развиваться своего зрителя.